— Ох, ну и скандалов теперь будет! Парень, а ты кто, а?
Неудачник не отвечает. Может быть, у него, как и у меня, голова идет кругом? Компьютерный Маг похож на многозадачную операционную систему, которая одновременно занята и шутовством, и серьезной работой.
Я так не умею.
— Спасибо, — пытаясь подняться на ноги, говорю я. Маг подпихивает меня под локоть, держит, пока я балансирую в воздухе, осваиваясь. Ощущение совершенно дикое, это не реактивный ранец, который используется на некоторых этапах «Лабиринта», а именно хождение по воздуху.
— Как по ступенькам, — шепчет Маг. — Словно по лестнице спускаешься-поднимаешься.
— Маг, сколько у нас времени? — Мадам деловито оглядывает хижину, вешает на плечо Викину сумочку, потом начинает доставать из буфета банки и пакеты и движениями баскетболистки швырять их в окно. Сомнительно, что будет время их подобрать, но я не спорю.
— Только на прощальный поцелуйчик!
— Тогда отложим его до встречи. Маг, пожалуйста, задержи их сколько сможешь. Ну… заболтай, что ли!
— Я попробую… — неожиданно теряется Маг. — Ну… не знаю, я не умею…
— Вика, вернись в прежнее тело, — оглядывая могучие габариты Мадам, прошу я. Подхожу к Неудачнику — тот все еще липнет к стене.
— Парень, мне плевать, кто ты. Человек или программа. Я согласен и с тем, и с другим!
Он молча смотрит мне в глаза.
— Я не хочу отдавать тебя этим уродам. Я попробую тебя спасти. Веришь?
Неудачник молчит.
— Я по-прежнему хочу быть твоим другом, — говорю я. — Кто бы ты ни был.
Он делает шаг мне навстречу. Я добавляю:
— Пожалуйста… давай не доставим этим сволочам радости схватить нас!
Кажется, я сказал что-то не то.
— Добро — вопреки злу? — интересуется Неудачник.
— А как еще иначе? — неожиданно вступает в разговор Маг. Он плюхнулся в кресло, заложил ногу за ногу и стал неожиданно серьезным. — Если нет точки отсчета, то все теряет смысл.
Неудачник замолкает и послушно подходит вместе со мной к окну. Вика — не Мадам, а именно Вика — уже забралась на подоконник и с непонятным выражением на лице смотрит вниз.
— Ты что, боишься высоты? — запоздало спрашиваю я.
— Не тяните, а! — кричит в спину Маг. Оглядываюсь — его пальцы колотят по пульту, и за стеной раздается рев, напоминающий турбины разгоняющегося «Боинга». Рев почти заглушает чей-то крик. По деревянной двери пробегают языки пламени.
— Маг, а как ты?
Компьютерный Маг улыбается и достает из кармана что-то, больше всего напоминающее куриное яйцо.
— А у меня — вот.
— Что это?
— Увидите, — обещает Маг.
Вика и Неудачник повисают на моих плечах так синхронно, что команды не требуется. Я переступаю через подоконник и ставлю ногу на воздух.
Воздух держит.
Ветер бьет меня в бок, река шумит метрах в ста подо мной. Кружится голова. Надо выйти, выйти из глубины.
Только… не хочу я видеть лицо Вики квадратиками разноцветных пикселей.
Вначале я собирался спуститься на обрыв, но теперь понимаю, что это бессмысленно. Тропинка завалена валунами… проклятое землетрясение!
Иду вперед и вниз. Над склоном, над обрывом, над ревущей горной рекой — к противоположному склону, густо заросшему зеленью.
— Я даже на самолетах летать боюсь… — шепчет Вика. Я с трудом отрываю взгляд от бездны под ногами, смотрю на нее.
— Держись, малышка…
— Ты… вынырнул?
— Нет!
Она закрывает глаза на мгновение, потом вскидывает голову:
— Леня, выходи! Не мучайся!
Ага. Дождешься. Я из другой глины!
— Счастливо, ребята! — вопит вслед Маг. Наверное, он высунулся в окно.
— Ребята… — возмущенно шепчет Вика. — Все вы, мужики, одинаковы!
— Викочка, а тебе тысяча с половиной поцелуев! — продолжает Маг.
Сейчас я рад его разговорчивости.
Мне еще предстоит пройти сотню метров.
Кидаю взгляд влево — лицо Неудачника абсолютно спокойно. Он смотрит на пропасть под нами с радостным детским любопытством. Вот кому надо было надевать крылатые тапочки.
…Не знаю, зачем Вика прибеднялась, восхваляя Сигсгорда. Ее пространство ничуть не хуже.
Может быть, даже более настоящее.
Сосновые ветки колотят меня по лицу, перед глазами проплывает шишка сиреневого цвета. Как ни странно, сейчас я уверен, что такие бывают.
Я по спирали обхожу сосну, спускаясь все ниже и ниже. Скала, на которой примостилась маленькая хижина, остается на той стороне обрыва. Мага в окне уже нет.
— Ленька… — шепчет Вика, когда до земли остается метра полтора, и разжимает руки. Зря. Она-то спрыгивает нормально, а вот мы с Неудачником в худшем положении. Я заваливаюсь на левый бок, тапочки судорожно взбивают воздух, но удержать нас не в силах.
Куча-мала.
Не слишком ли много падений для сегодняшнего дня? Тем более в китайском комбинезоне, с его слабыми ограничениями силы удара?
Я сбрасываю тапочки, поднимаюсь, жадно глотая воздух и потирая ушибленный бок. Неудачник со стоном садится на корточки.
Вика смущенно смотрит на нас.
— Больно, мальчики?
— Не, все хорошо! — бурчу я, помогая подняться Неудачнику. Над нами — густой зеленый полог, обрыв метрах в пяти.
Гул воды глушит шорох хвои под ногами. Как приятно стоять на твердой почве.
— Леня…
— Проехали, — обрезаю я. В конце концов, я понимаю, что такое боязнь высоты. Сам не смог пройти по аль-кабарскому мосту в глубине.
Мы вырвались из борделя, и это главное. Мы уже не в том пространстве, что атакуют люди Человека Без Лица. Вокруг нас горы, созданные Викой для личного пользования. Горы, где никогда не было людей. Пространство в пространстве, тайный мир, живущий по своим законам. Лишь хижина на обрыве — единственная дверь в него…
Из окна хижины бьет густое оранжево-черное пламя, бревенчатые стены занимаются мгновенным жарким огнем.
«Увидите» — сказал Маг. И он прав, трудно не увидеть действие файл-бомбы. Единственный проход в нормальную глубину догорает на наших глазах.
— Надеюсь, ты там… Человек Без Лица, — говорю я.
— Что он тебе обещал за Неудачника? — спрашивает Вика.
Кошусь на несостоявшийся предмет торга и признаюсь:
— Медаль Вседозволенности.
— Что?
— Ты что, не знаешь про нее? Такую получил Дибенко за создание глубины. Право на любые действия в виртуальном мире.
Вика улыбается.
— Это больше чем деньги, — говорю я. — Индульгенция от любых грехов…
— Тебя обманули, Леня.
— Почему?
— Леня, Медаль Вседозволенности уникальна именно потому, что существует в единственном экземпляре. Любая созданная копия автоматически считается фальшивкой и уничтожается. Я знаю, я… была знакома с парнем, который пытался сделать ее копию.
Самое смешное, что во мне нет ни грамма удивления. Я подмигиваю Неудачнику и говорю:
— А ты и впрямь важная птица. Если уж Димка Дибенко готов отдать за твою шкуру свое главное сокровище.
Неудачник мотает головой:
— Нет. Я еще важнее.
Часть четвертая
Глубина
00
Из тех продуктов, что Вика выбросила в окно, словно в насмешку над законами физики уцелела лишь стеклянная банка с вареньем и бумажная пачка крекеров. Остальное ухнуло в пропасть или разбилось на камнях. На мой взгляд, смысла запасаться едой все равно не было, но банку мы все-таки подобрали.
Наверное, это инерция сознания. Паническая жадность разума, видящего вокруг дикую природу.
— У тебя есть какой-то план? — спрашиваю я Вику.
— Почему «у меня»? Ты предложил сбежать через окно, — резонно возражает она.
— Выхода не было.
— Был. Ведь ты дайвер.
Я киваю на Неудачника.
— А кто он?
Вику этот вопрос успел утомить за один-единственный час. Садимся на мягкую траву, в тени деревьев. Над остатками хижины еще вьется белый дымок.
Мы молча смотрим на Неудачника — тот бродит по склону, прикасается к соснам, подбирает с земли какую-то хвою и камешки. Горожанин, впервые оказавшийся на природе. Узник, смывшийся из подземелий замка Иф.
— Леонид, я, наверное, слишком увлеченно говорила о компьютерном сознании… — начинает Вика. — Так вот, он — человек. Обычный человек, дурачащий тебе голову.
— Он трое суток в глубине.
— Стимуляторы. Или — тоже дайвер.
— У него не отслеживается канал связи.
— Хорошая маскировка.
— За ним охотятся две крупные фирмы и Дибенко.
— Дураков хватает.
Прекрасная вещь, бритва Оккама. Любую мистику срезает начисто. С мясом.
— Вика, ты психолог… существуют тесты для выявления людей?
